pernata_fogel: (Default)
***
Двор-колодец,
над головой сосед-уродец,
лестница, чердак,
может, я делаю что-то не так?
Может, живу не в той стране,
где глаза закрой – снятся санки,
детские шапки-ушанки,
зеленка, царапины, ранки,
коленки, которые разбиваются прямо во сне?
Сколько раз, сколько раз,
натяни шапку на уши, шарф подними до глаз,
как же я буду смотреть, а там не на что смотреть,
ни тогда, ни сейчас, ни впредь.
Эти дни холодные, разве они мне впору?
Может, я зря не ношу шапку-ушанку,
не грызу бублик, сушку, баранку,
не вступаю с соседом в ссору?
Пусть бы убил, раз обещал убить,
не все ли равно, от какого дебила,
раз я живу в этой стране,
это все равно, как если бы страна убила,
мама, почему так холодно мне?
pernata_fogel: (Default)
МИСКА

Мишка скрепляется скрепками
до шейного позвонка
для надобности маленького сынка
с круглыми бочками и кулачками крепкими.
Плюшевый мишка переживет века,
пока мальчик упирает ручки в бока,
пока мама удерживает пальцами цепкими
жидкую жизнь, состоящую из часового песка.
Мишка на старом фото шур-шур,
у мишки стеклянные глазки,
сынок в цистой белой лубаске
обнимает миску. Бархатный абажур,
под ним неловкий плюшевый мальчик в лапах у мишки,
оба счастливы, истерты, оба плешивы.
Живая мама обнимает сынка под мышки,
и оба как будто оба как будто живы.
pernata_fogel: (Default)
***
Люди, живущие в долинах гор
в постоянном присутствии каменного исполина,
которого сверху посадила долина,
остаются людьми постоянного присутствия до сих пор.
Они прокладывают тропинки к каменному лицу,
мосты от одного конца ущелья к другому концу,
они везут на осликах фрукты и виноград
по горным тропинкам в отсутствие автострад.
Дождь стекает вниз по каменной исполинской щеке,
что-то дикое прячется вдалеке -
люди знают, на них смотрит каменная гора,
сегодня она не в духе, зато вчера
в полном расположении духа
улыбалась живому от края уха до края уха.
Если жить в долине и не смотреть с высоты,
голова закружится вверх а не вниз. Пусты
и печальны глаза, глядящие из-под каменных век
в долину, где живет в присутствии маленький человек.
pernata_fogel: (Default)
Пуговица

Еще эта жестяная коробка из-под леденцов.
В ней хранились пуговицы, одна большая – от бабушкиного платья.
Большая стеклянная пуговица, похожая на все сразу,
на все бабушкины глаза - два смеялись, два плакали, два в очках, два блестели от счастья.
Столько пуговиц в жестяной коробке, одна большая,
вся бабушка, как она носила это платье,
столько ее глаза видели, столько перестали видеть, ослепли –
два смеялись, два плакали, два в очках, два блестели от счастья.
pernata_fogel: (Default)
***
Через бабушкино окно
подсматриваешь за родителями, красное веретено
разбухает от накрученной пуповины, тебя еще нет,
тебя еще только прядут
и ты радуешься, что не появился на свет,
хотя тебя уже ждут,
бессмысленно и давно.

Ждут, бессмысленно пеленая,
сами не зная,
кого, ни о чем не жалея,
крутится веретено,
и тебе не дано
угадать для себя созвездие стрельца или водолея.
Впрочем, тебе, не родившемуся, все равно,
а бабушки нет давно.


Ты, конечно, потом закричишь, заплачешь
на том языке своем
расскажешь им, что ничего не значишь,
что пока тебя не было, и ты стоял и смотрел в проем
комнаты, где лежали они вдвоем,
бабушка, которой не было, подталкивала тебя в спину,
и крутилось веретено, накручивало пуповину.
pernata_fogel: (Default)
ЯБЛОЧКО

Бедная, бедная, глаза у самого рта.
Ела бы еще, да все равно не будет сыта.
Вот у нее мальчик, сын у нее, сынок,
вечно его ищет, сбивается с ног,
с толку. Сынок торчит - уши торчком –
смотрит волчком, бычком, ходит бочком.
Как найдет, бросается сынка обнимать,
не жалеешь, ты, говорит, твою мать.
А у самой на голове шапка, вязаная крючком.
Шапка зимой и летом прикрывает уши торчком.
Яблочко мое, яблочко, куда укатилось ты?
А сынок мычит из разинутой пустоты.
Яблочку моему, яблочку негде упасть,
а у сынка запрокинутая, разинутая пасть.
Яблочко мое от яблоньки, червивая моя красота.
А сынок улыбается - глаза у самого рта.
pernata_fogel: (Default)
***
Откуда-то из глубины взялся, к стеклу приник
не то, чтобы по-хорошему, а так, мясник.
Видела, как он разделывал тушу – хрясь! хрясь! -
ловким топориком. У некоторых мясников под ногтями грязь,
у этого ногти чистые, не хватало одного пальца
или двух, или, может быть, даже пяти.
Однажды мясник ушел ногами скитальца
туда, откуда тяжело теми же ногами прийти.

И вот, то ли пришел, то ли дразнит оттуда,
стекло мутное, как будто на него кто стонет,
как будто кому неймется или так, худо,
как будто кто-то на воде и вот-вот утонет.
Ну, ладно, думаю, отвернусь, пожарю котлеты,
масло шипит и булькает на сковороде.
Ничего, думаю, мне и так ясно, где ты,
а он из-за стекла: ну и где я, по-твоему, где?
pernata_fogel: (децкое)
УЛЫБКА
Ю. Шералиевой

Знаешь, тебе расскажу,
ты одна из немногих, от которых улыбается сердце,
улыбается ровной сердечной улыбкой,
как рыбка
вуалехвост или зеркальный карп.
Вот, слушай, мы случайно налили ежу,
настоящему, иглы-дверцы,
случайно налили ему коньяк вместо молока.
Молока не было. Коньяк пили все.
Ёж тоже пил. Утром ушел по пояс в росе,
в слезах
к своей ежихе в перманентных иголочках,
шел, шатаясь. Я смотрела и думала, каюсь, каюсь,
больше ни грамма.
Ежиха строгая самка-мама,
у нее ежата в грибочках-елочках.

Детская сказка про Жука-Кривую Горку,
точного, как часы, педантичного, как Каренин,
а ему на проторенном пути – кто-то пошутил –
насыпали горку,
и он упал и лежал по делам, как в Мавзолее Ленин,
опоздал в норку,
и потом всюду опаздывал,
недоумевал от неточности. Истратил запас
прочности
и как-то угас.
Может, это был светляк,
и он как-то иссяк.

Слушай, сейчас под окном сидит траченый кот,
орет, очень напоминает моль.
Хлопаю в ладоши, он никуда не летит,
не просто кот, а какой-то исполинский кит,
приплывший на новый год,
хвостом бьет по крыше.
Я ему говорю, тише, а он не слышит.
Так орут только глухие коты.
Знаешь, когда я улыбаюсь,
мне хочется, чтоб вместе со мной улыбалась ты.
pernata_fogel: (Default)
***
Ну, видишь, все обошлось,
никому ничего не видно, по щеке
шепот то ли ветра, то ли иного зверя.
Вот только что пришлось
выйти в тоненьком плащике,
что-то потерять из худого кармана, не велика потеря.
Ну, у кого дырка там, в нее провалится ключ
отпирать замки, у кого там двери
или иные твари.
Вот кто-то наклонился несвеж и колюч-
то ли ветер, то ли и вправду звери –
такие хари,
такие хаки в зеленом,
первобытные, как из глины,
размытые, как из темноты, рады бы смотреть – глаз нет.
Клин клином. Клен кленом,
высоко в кленах птичьи дали, долины,
никому ничего не видно, тем более, что свет гаснет.
Page generated Jul. 25th, 2017 06:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios